Дела для бездельников

В лесах, горах, на море и под водой

Previous Entry Share Next Entry
За воспоминаниями
Портрет
shchsg

Пишу в Сапсане.
Сегодня вылетаем из Москвы с моим дядей и двоюродным братом на Камчатку.
Виктор Михайлович Сугробов, много лет проработавший в Институте вулканологии, много раз предлагал мне посмотреть известную ему Камчатку, и вот, в этом году мы решили эту поездку больше не откладывать. Всю программу нашего путешествия дядя Витя разработал сам, и я с удовольствием в этот раз буду выполнять роль ведомого опытным экскурсоводом туриста. По такому случаю купил хороший фотоаппарат с двумя объективами (после украденного рюкзака с фотоаппаратурой из багажника машины на Ибице три года тому назад я пользовался для своих репортажей никоновской мыльницей). Сейчас даже штатив с фильтрами и дистанционным спуском прихватил, в предвкушении удачной фотоохоты. Пришлось посетить и магазин рыбацких принадлежностей. Уже лет десять, как мы перестали с друзьями ездить на рыбалку в ладожские шхеры, и все снаряжение куда-то запропастилось. Не знаю, что скажут аборигены по поводу купленных блесен, но колеблются и вращаются они замечательно. Проверил на Бурной протоке у Суходольского озера, пытаясь там что-нибудь поймать.

Мое знакомство с Камчаткой состоялось в 1982 году.


В мае того года, сидя на подоконнике нашей восьмиметровой комнаты с коллегой по работе в славном КБ имени Климова, мы решили, что хватит здоровым молодым мужикам таскать бумажки с одного этажа на другой (мы работали в отделе испытаний и исследований, "составляя" программы испытаний, а большую часть времени играя в "балду" и крестики -нолики) и лучше отправиться там, где было нам известно по небольшому опыту работы на стройке, платят больше денег. Решение в тот день было принято историческое, и Витя отправился на лето в Архангельскую область, а я вписался в бригаду, подрядившуюся строить барак для лесозаготовителей, осваивавших новый район. Страшно представить, как давно это было. Несмотря на все трудности жизни вольных каменщиков, со скользкой дорожки под названием "шабаха" мы с ним не свернули. А закалка, полученная в жизни на вольных хлебах, пригодились в лихие девяностые, когда строительством стало не выгодно заниматься, предпринимательской дух уже прочно засел в нашем теле.

В те годы надо было получать пропуск в погранзону, и мы с удивлением узнали, что организатор этой поездки его легко получил, хотя ему в это время приходилось ходить на допросы в соседнюю дверь на Литейном, давая показания в отделе борьбы с экономическим преступлениями. Видимо, машина охранившая безопасность советского государства уже тогда начала давать сбои. Годы застоя.
Заработать за три летних месяца нам на Камчатке не удалось. Заработали только на обратный билет, подрядившись в последний момент построить фундамент под казарму в зоне строго режима в Атласово. Зона в те годы расширялась.
А в тайге мы провели два с половиной месяца пытаясь выполнить работу, но столкнувшись с саботажем работников леспромхоза.
Мы должны были построить барак на речке Кетельгина, одном из притоков Камчатки, в долине этой реки. Начальство, чтобы не возить зимой, в период лесозаготовок, рабочих из поселка Мильково, что заняло бы по зимнику час-полтора времени, решило построить барак, где рабочие бы жили в течении недели. А только на выходные уезжали в поселок. Мужики, срывавшие увалы и прокладывавшие дорогу к новым местам лесозаготовок, приветливо встретившие нас, сразу же предупредили, что построить этот барак, сквозь крышу которого они будут рассматривать зимние звезды, они не дадут, а вот лодками и сетями пользоваться - пожалуйста. "Мы, -говорили они, лучше в машине утром и вечером потрясемся, зато спать будем в тепле."
По плану начальства барак должен был стоять на берегу реки. Но на нашу беду в том месте из строевого леса стояло только несколько лиственниц, из которых мы быстро сделали фундамент и несколько венцов. Остальной лес предполагалось заготавливать на увале, в полукилометре от реки, через болотце, и трелевщиком его нам должны были бы по мере готовности подтаскивать. Заготовка на "верхнем складе" шла хорошо, бревна мы шкурили и тесали "на девятнадцать", но как только мы просили их переместить к месту строительства у бригадира всегда находились более срочные дела. Приезжавшему сердитому начальству давались очередные обещания, проходила еще неделя, а лето в тех краях короткое, но, зато, теплое.
Когда мы поняли, что барак построен не будет, а соответственно не будет и денег, в тайге уже был август и рассчитывать на хороший заработок где бы то еще не приходилось. Бригада распалась. Надо было как-то возвращаться домой. Мне с товарищем нашлась работа в зоне. Поставили столбы под фундамент. Хорошо, что с деньгами не обманули. К такому обману мы уже начали привыкать и не раз потом с таким обманом сталкивались, пока не вспомнили об испытанным многими покорениями средстве.
Но я сегодня начал вспоминать о Камчатке не с этого. Первым вопросом после знакомства в тайге был:" А соль вы привезли? а какие у вас сети?" Если с черным чаем мы были обеспечены по высшему разряду (под нарами в балке лежала коробка "Трех слонов") то соли в мильковском магазине нам не нашлось. Две бочки чавычи, заготовленные нами в первый месяц, испортились. Отпущенной нам в магазине соли оказалось маловато. Сети в Ленинграде мы достали самые-самые. Пятидесятку. Наши новые друзья обрадовались, их увидев. "На карася пойдут! В старицу бросим." Действительно, каждую пятницу проверялись эти сети и ребята увозили домой килограммовых карасей.
Мы же пользовались их снастями и заготавливали икру. Ловили рыбу так. На реке вдоль улова ( места, где река делает крутой поворот и течение меняет направление) ставилась сеть с таким расчетом, чтобы поднимающаяся на нерест рыба заходила в это место, и, отдохнув, продолжая свой путь попадала в сети. На надувнушке, которую к каждой сетке, (их было две или три) приходилось тащить в рюкзаке, эта сеть проверялась, попавшаяся рыба глушилась деревянной колотушкой, и на палке, на плечах улов тащился до балка, бывало хвосты рыбин доставали до земли. Это была чавыча, в июне.
В обеденный перерыв баловались спортивной рыбалкой, таская хариуса на отваренные икринки.
Так и вернулся я с первой шабахи не досоливши рыбу, с трехлитровыми банками рыбы в рюкзаке и с пятидесятью рублями в кармане.
Но, это был первый шаг по дороге, ведущей к сегодняшнему безделью. С Юрой, с которым я тогда подружился, мы потом много лет про работали вместе.


?

Log in

No account? Create an account