Дела для бездельников

В лесах, горах, на море и под водой

Previous Entry Share Next Entry
Восхождение с возвращением
В горах
shchsg

  В последние дни у меня не было доступа к Интернету.

  А произошло много событий.

  Я уже в Москве, купил билеты в Питер на 26 августа и отправляю эти дневниковые записи с Ленинградского вокзала.

 

   20 августа

Сегодня я уезжаю из гостеприимного пансионата «Радуга», где за 3 дня немного пополнил запас сил, потраченных на восхождение. В буквальном смысле отмочил в ванне слой дорожной ледниковой грязи, полежал под горячими камнями на массажном столе и уже сделал 3 утренние пробежки. Вода в Иссык-Куле действительно целебная – заживают все небольшие раны и ранки, которые на высоте беспокоили меня. Через пару дней уже приобрету человеческий вид.

 

За эти дни постарался подробно записать события нашей экспедиции. Пересмотрел фото.

 

   8 августа

 

В этот день у нас была генеральная репетиция выхода.

Всё как положено. Выход был назначен на 4 утра.



Андрей завёл будильник на 2 часа. Нам на сборы ночью на высоте нужно больше времени, чем опытным ребятам.

Вскипятили водички в Jetboile (это такое приспособление, собирающееся из газового баллона, горелки и котелка-термоса в одно целое), не выходя из палатки из заранее заготовленного снега. Развели кашки, выпили по кружке чая. Термосы мы заправили с вечера.

Я в этом году использовал при переходах изотонический напиток Isostar, который опробовал ещё во время подготовки к марафону. К нему я ещё добавлял таблетку аскорбинки с витамином С. Опыт, я считаю, удался. По крайней мере, у меня по вечерам после переходов не так сильно сводило мышцы ног, как в прошлом году.

Вышли мы на полчаса позднее. Только вылезли на перемычку, как я подумал, что, скорее всего, откажусь от восхождения.

Сильный ветер нёс в лицо ледяную крупу, а мы ещё не дошли даже до первых перил, я уже представлял, что может быть сейчас на большей высоте. К счастью я был не одинок в своих сомнениях, через несколько минут движения Юра предложил вернуться в палатки. Немного расстроенным оказался только Андрей, в палатке он мне сказал, что погода напоминает зиму в Челябинске, и в такую пургу детишки только радуются возможности не ходить в школу. Я про себя подумал, что, пожалуй, не могу себя отнести к этому закалённому типу уральцев и сибиряков, да и из школьного возраста уже вышел.

Днём вышли поставить 4 лагерь на высоте 6400 наши соседи, команда Сергея Лаврова. Он с Настей и и Ириной готовятся к восхождению на Победу, а на склоны Хан-Тенгри выщли для акклиматизации.

Но поставить лагерь и их сильной команде не удалось. Сильный ветер рвал палатку и гнул стойки. К вечеру они вернулись в наш лагерь.

Днём расширили выкопанную накануне пещеру, и она из столовой после обеда превратилась в казино. Я в этой экспедиции за карточным столом провёл совсем мало времени. В базовом лагере всё больше развлекался со спутниковым телефоном, а паузу в пережидании непогоды в третьем лагере был занят подгонкой снаряжения. Молния на моих La Sportiva стала раскрываться, и надо было придумать способы предотвратить это. Мой пластырь из аптечки кончился на второй день его использования. На восхождение хватило скотча, оказавшегося у предусмотрительного Андрея, а на спуск я позаимствовал скотч у Александра Кирикова. Узнав о моей проблеме, Глеб Соколов сразу заметил, что дело не в молнии, а в моём неаккуратном с ней обращении. Мелочь, а в горах – не приятно.

Так в заботах и подготовке прошёл этот день.

К вечеру, за ужином мы отметили, что продукты то заканчиваются.

Спасибо корейским друзьям, для которых была сделана заброска, но до неё они не поднялись. Мы воспользовались остатками их продуктов.

После ужина над нашим небольшим лагерем раздалось: «Го-род над воль-ной Не-вой…». Денис исполнил из палатки до конца наш питерский гимн и спросил: «А чем ответит Москва?» Москва ничем не ответила. Некому было отвечать. Я родом из Калининграда, Андрей из Оренбургской области, Люда из Пятигорска, Дима из Бишкека, Юра – Ташкента. Полный интернационал. Да и после такого высокохудожественного исполнения петь никому не захотелось. Внизу, в базовом лагере, когда мы познакомились с Денисом поближе, то оказалось, что сейчас он отдаёт приоритет в своей жизни занятиям вокалом. Ну, а работа, горы, девушки – потом.

На закате Хан показал свое «личико». Появилась надежда на восхождение.   

 

9 августа

 

Планировали мы выйти в 3, а вышли в 4 утра.

Совсем непросто без сноровки ночью на высоте привести себя и снаряжение в боевую готовность. Хорошо, что у нас ещё такая небольшая группа.

Ветер был поумереннее, чем накануне.

К сожалению, Люда чувствовала себя не важно и через час повернула назад.

Кто-то мне говорил, что надо иметь большой опыт и мужество, чтобы отказаться от восхождения или повернуть назад, не доходя совсем немного до вершины. Нам, клиентам, не имея такого опыта, остаётся надеяться на гидов, их опыт и поддержку.

Я так и шёл, рассчитывая и планируя свои действия только на одну верёвку.

А о верёвках на вершинной башне – отдельная песня. И, наверное, не стоило бы на это обращать внимание, если бы я на спуске не оборвал одну из них.

При подъёме, в азарте восхождения я старался не нагружать особенно перила, в некоторых местах уже превратившиеся в лохмотья. Впереди лезли, как ни в чём не бывало, двое человек. До 6400, места, где ещё можно поставить палатки новые верёвки провешивал в начале сезона Юра Лябин. А выше… Дима мне рассказывал, как какой-то итальянский гид повернул с горы, заметив, что страшно и опасно. Я думаю, что он имел в виду не опасность маршрута, а увидел опасность в провешенных перилах.

Я понимаю, что критиковать и злобствовать это намного проще, чем провесить на высоте перила, но по мне, так лучше поменьше, но понадёжней.

Я, наверное, избалован альпийскими станциями и, по своей неопытности, пока ещё не видел других. Я видел как трепетно и заботливо обращается с верёвками Валера, как он делает станции.

А, не буду о плохом.

Но придётся. У Андрея развалился ботинок, взятый напрокат у дяди Мухи. В своих ботинках Андрей точно бы поморозил ноги и Юра настоял, чтобы он взял эти, видавшие (мягко говоря) виды пластиковые. Дима предложил возвращаться, но Юра испросив разрешения у Грекова (начальника лагеря Южный Иныльчек)замотал ботинок, и они с Андреем продолжили восхождение. Раз клиент хочет – это его проблема. К сожалению, она часто превращается в проблемы многих людей при выполнении спасработ.

Погода нам позволяла двигаться. Утром, пару раз порывы ветра заставляли меня припадать к скалам, особенно на гребне, на высоте 6400. После 10 часов ветер поутих, можно было иногда останавливаться и фотографировать открывавшиеся виды.

Я уже рассказывал, что с технической стороны восхождение для меня трудности не представляло, давила только высота.

К 15 часам мы с Димой были на вершине. К этому времени погода изменилась, на вершине мы попали в облако, немного сфотографировались и поспешили вниз.

Здесь можно вспомнить о вопросе, который мне задал Геннадий. Зашёл бы он на Хан? Я думаю, что каждый, кто выходит на штурм, может дойти до вершины. Вопрос только, когда? И сколько времени займёт потом спуск? Юра перед выходом предупреждал нас, что точка поворота на спуск 14 часов. В это время как раз и повернул назад Денис, который шёл за нами.

Моё повествование, наверное, скучновато и серьёзно, но сейчас передо мной стоит картинка из «Двенадцати стульев». Отец Фёдор на скале, с палкой колбасы. Мне не хотелось оказаться в его ситуации. Здесь пожарных и докторов может рядом не оказаться. Разве только что царица Тамара. Но её тоже надо ещё дождаться.

В Альпах мы с Валерой часто не заканчивали маршруты. Перспектива топать до Шамони  по рельсам железной дороги в темноте или ночевать в туалете, хотя и с тёплыми полами на станции Эгюй ди Миди, не казалась нам удачной, и мы всегда спешили успеть на последнюю канатку или поезд. На склонае Хан-Тенгри о местечке в тёплом туалете можно было только мечтать.

Говорят, что большинство несчастных случаев в горах приходятся на спуск. Нашей экспедиции по счастливой случайности удалось этого избежать.

В одном из отчётов про восхождение на Хан-Тенгри я прочитал, что автору в базовом лагере настоятельно рекомендовали не задерживаться на вершине, а немедленно валить вниз. Именно валить, а не спускаться.

Мы с Димой повалили, как могли.

Поприветствовали поднимавшихся Юру с Андреем.

Первые верёвки я спускался первым, за мной Дима. Но мне вдруг стало как-то некомфортно, в Альпах всегда первым дюльферял Валера и ждал меня на станции. Я пропустил вперёд Диму, который подсказывал мне в какую верёвку лучше вщёлкиваться.

Я помнил статистику при спусках, наставления Валеры и старался быть как можно более внимательным. При спуске, в начале верёвки  у меня появилась возможность оценивать её прочность, и выбирать степень доверия к ней. Это, если дефекты заметны сверху.  А если уже нагрузил верёвку и дюльферяешь по крутому участку, то приходится надеяться на удачу. До поры до времени. На одном участке капроновая витая верёвка, у которой уже была одна прядь оборвана, не выдержала, и я пролетел тройку метров, пока не упёрся в ожидавшего меня Диму. Ниже Димы можно было ещё лететь и лететь. Слава Богу, слава Диме. Но с этого момента моё доверие к верёвкам окончательно пропало, и я при малейшем подозрении в их прочности начал спускаться лазанием. Упрашивая про себя Гору отпустить по-здорову. Скорость спуска, конечно, при этом замедлилась, но, когда я перестал надеяться на крепость верёвок, ко мне вернулась уверенность, что, не спеша и сохраняя внимательность, я сумею спуститься целым.

Юра тоже сорвался на верёвке при спуске и упал на Андрея.

Когда начало темнеть мы с Димой уже спустились ниже перил, и до лагеря оставался только пеший маршрут.

Я постоянно оглядывался назад, но огней, Андрея и Юры видно не было.

Когда мы на акклиматизационном выходе утром спускались с 3 лагеря, уже часов в 10, то обошли двух поляков, проведших  в ста метрах от лагеря холодную ночёвку. Пристегнутые к перилам, они ещё никак не могли прийти в себя и очухаться, хотя солнце уже начало пригревать.

В прошлом году Юре на пике Ленина пришлось участвовать в спасательных работах по спуску, проведшего ночь на вершине, корейца.

Неужели и в этот раз?

С такими невесёлыми думами я брёл вниз.

Дима всё чаще поджидал меня и не торопил. А я не спешил, сил осталось немного и каждый шаг давался с трудом. Но идти было приятно. Падал тихий снег. Ветра совсем не было, и – тишина. Думалось, когда это я ещё раз пройду под лёгким снежком по склонам Хан-Тенгри? Хан отпускал нас с покоем.

 

В лагере Люда уже приготовила борщ, заботливо помогла освободиться от обвязки и кошек.

И тут мы узнали, как повезло Юре с Андреем!

Оказывается, они не последние спускались с горы.

Глеб Соколов и Александр Кириков прошли новый маршрут и спускались с бивачным снаряжением по классике.

Они уступили свою палатку ребятам, а сами заняли их места в нашем лагере.

Такая удача и счастливое совпадение!

Я вспомнил всех, кто желал нам удачи. Владимира Лаврененко, который несколько раз повторил, провожая нас на гору: «Удачи, я вас не сглажу». Вспомнил батюшку Александра, благословившего нас. Я перед походом тоже заказал молебен на всю нашу команду.

Когда с Юрой Лябиным мы говорили на тему веры, то пришли к единому мнению, что без веры во что-то Высшее в горах будет очень тяжело. Так же, как и в море. А для меня и вообще в жизни.

Медитации Андрея и его обращения к Горе, тоже были услышаны.

Хорошо всё то, что хорошо кончается.

Наши проблемы не превратились в спасательные работы. Андрей мужественно перенёс спуск в базовый лагерь на Южный Иныльчек. При преодолении трещины на леднике он травмировал ногу, но сумел дойти. Как говорится, на одном адреналине.

Только вот у Юры после ночёвки на 6400 появилась мокрота в верхней части лёгких, и доктор не даёт ему разрешение на выход на Победу.

 

Ночью в лагере нас ждали, накормили, утром протопили баньку, но это уже из другого рассказа.

На Южный Иныльчек мы спустились уже 11 августа. В дороге, после полуночи поздравили Юру с днём рождения. Как и положено горному гиду, большинство своих дней рождений он провёл в дороге и в горах.



Это "выход" с нашего третьего лагеря на перемычку, откуда мы начинали штурм вершины. Вылезали мы здесь ночью, при свете фонарей.



Слева пик Чапаева, справа внизу его плечо, "Петька", через которое мы вылезали в лагерь 3 с Севера.



Внизу скалы и снег.



Вверху скалы и небо.



Впереди чуть справа ключевой крутой участок и виден снежный кулуар.



Когда нет облаков, со склона открывается великолепный вид на Победу.



У Андрея треснул ботинок.



Там уже круто.



Тот самый мрамор, который так ярко "горит" на закате.



Дима на "ноже".



Нож пройден. Впереди ещё скальный участок и снежный купол.



Победа ещё выглядывает из облаков.



Пока мы поднимались, погода испортилась, и на вершине мы оказались в густом облаке.
 





?

Log in

No account? Create an account